![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Сегодня днем я была у Димы
- и не смогла вовремя от него уйти, потому что он вчера вечером вдруг как с цепи сорвался, и вот второй день уже совершенно неадекватен, и врач даже его собирался перевести в психиатрическое отделение, чтоб его там угомонили. видимо, он на перемену погоды так реагирует - так врач думает... вкололи ему успокоительное - реланиум, но Дима все равно упрямился, делал все наоборот, и как только я выходила за дверь, порывался встать и уйти.
Когда я спрятала его тапки, он был в бешенстве, кричал на меня и ругался: "Дай мне ноги! Куда ты дела мои ножки! Мне нужен этот ножки, или кроссовки. Я сам себе обычно покупать тапки! Мне на улицу нужны эти ножки!"
Более того, он встал на больную ногу, а другую поднял вовсе - у него, видите ли, нога зачесалась. Врач был просто в ужасе. Он сказал, что так все спицы могут вылететь и кость не срастется, и придется все делать заново!
Похоже, Дима неправильно интерпретировал мамины слова о том, что "мы тебя скоро заберем домой" - ему втемяшилось, что он сегодня уезжает, и он ни о чем другом сегодня не желал думать и разговаривать. Он этим всех соседей по палате допек, всех мед.сестер. Вставал, одевался, и шел, опираясь на обе ноги - иногда даже про костыли забывал.
Когда я пришла, Дима решил, что я его заберу - и никак не мог поверить, что врач его выпишет только 6 ноября.
-"Ну ты иди за документами, а я буду вещи собирать, и поехали домой!"
- уговаривал он меня. Так разволновался, что начал дрожать всем телом, руками размахивать. Я его пыталась уговорить посидеть, но он вскакивал и пытался уйти. Пришлось мне звать врача, но и тот с такими больными говорить не умеет, и не знал, что ему делать.
Дима вежливо объяснял, что ему тут плохо, и что таблетки слишком большие, и что тут пользы не будет, а польза будет только дома. И эту мысль он излагал вполне толково и связно, но пробиться сквозь его монолог было невозможно - он ничего и никого не слышал и не желал слышать.
Врач раз 10 повторил: "Дима, съешь эти таблетки сейчас, при мне", но Дима таблетки не ел и доктора не слушал. Потом уж я его уговорила - таблетки съел.
Мы уговорили доктора в психиатрию Диму пока не переводить, а пока что ему дали отдельную палату, чтобы кто-то мог с ним ночевать. Дима отказался ехать лежа на кровати, топал сам на костылях, и пытался свернуть к лестнице - насилу уговорили его.
Там уж я с ним сидела, уговаривала, отвлекала как могла. Фотки ему показывала, читала, играла.
Потом пришел Кот Василий - я его вызвала. К этому времени Дима лежал уже более-менее тихо и смирно, и Кот с ним сидел до прихода мамы.
Что теперь с ним делать - не знаю.
Врач говорит, что, если мы будем настаивать, он Диму может выписать под нашу ответственность, но за последствия он не ручается, поскольку на ногу еще категорически нельзя наступать - и еще долго нельзя будет.
Ну, предположим, мы его привезем домой. И кто будет ежесекундно следить, чтобы он не вставал и не ходил?
И кто его будет через день возить на перевязку?
Ох. прямо не знаю, как быть.
Я вижу, что Дима страшно устал от пребывания в больнице, и дома он психологически бы чувствовал себя гораздо лучше, но как быть с больной ногой?
Домой к маме Дима ехать не хочет - объясняет, что там неинтересно, и что там ему не с кем целоваться. Впрочем, он готов ехать куда угодно, лишь бы сбежать из больницы...
Вот.
- и не смогла вовремя от него уйти, потому что он вчера вечером вдруг как с цепи сорвался, и вот второй день уже совершенно неадекватен, и врач даже его собирался перевести в психиатрическое отделение, чтоб его там угомонили. видимо, он на перемену погоды так реагирует - так врач думает... вкололи ему успокоительное - реланиум, но Дима все равно упрямился, делал все наоборот, и как только я выходила за дверь, порывался встать и уйти.
Когда я спрятала его тапки, он был в бешенстве, кричал на меня и ругался: "Дай мне ноги! Куда ты дела мои ножки! Мне нужен этот ножки, или кроссовки. Я сам себе обычно покупать тапки! Мне на улицу нужны эти ножки!"
Более того, он встал на больную ногу, а другую поднял вовсе - у него, видите ли, нога зачесалась. Врач был просто в ужасе. Он сказал, что так все спицы могут вылететь и кость не срастется, и придется все делать заново!
Похоже, Дима неправильно интерпретировал мамины слова о том, что "мы тебя скоро заберем домой" - ему втемяшилось, что он сегодня уезжает, и он ни о чем другом сегодня не желал думать и разговаривать. Он этим всех соседей по палате допек, всех мед.сестер. Вставал, одевался, и шел, опираясь на обе ноги - иногда даже про костыли забывал.
Когда я пришла, Дима решил, что я его заберу - и никак не мог поверить, что врач его выпишет только 6 ноября.
-"Ну ты иди за документами, а я буду вещи собирать, и поехали домой!"
- уговаривал он меня. Так разволновался, что начал дрожать всем телом, руками размахивать. Я его пыталась уговорить посидеть, но он вскакивал и пытался уйти. Пришлось мне звать врача, но и тот с такими больными говорить не умеет, и не знал, что ему делать.
Дима вежливо объяснял, что ему тут плохо, и что таблетки слишком большие, и что тут пользы не будет, а польза будет только дома. И эту мысль он излагал вполне толково и связно, но пробиться сквозь его монолог было невозможно - он ничего и никого не слышал и не желал слышать.
Врач раз 10 повторил: "Дима, съешь эти таблетки сейчас, при мне", но Дима таблетки не ел и доктора не слушал. Потом уж я его уговорила - таблетки съел.
Мы уговорили доктора в психиатрию Диму пока не переводить, а пока что ему дали отдельную палату, чтобы кто-то мог с ним ночевать. Дима отказался ехать лежа на кровати, топал сам на костылях, и пытался свернуть к лестнице - насилу уговорили его.
Там уж я с ним сидела, уговаривала, отвлекала как могла. Фотки ему показывала, читала, играла.
Потом пришел Кот Василий - я его вызвала. К этому времени Дима лежал уже более-менее тихо и смирно, и Кот с ним сидел до прихода мамы.
Что теперь с ним делать - не знаю.
Врач говорит, что, если мы будем настаивать, он Диму может выписать под нашу ответственность, но за последствия он не ручается, поскольку на ногу еще категорически нельзя наступать - и еще долго нельзя будет.
Ну, предположим, мы его привезем домой. И кто будет ежесекундно следить, чтобы он не вставал и не ходил?
И кто его будет через день возить на перевязку?
Ох. прямо не знаю, как быть.
Я вижу, что Дима страшно устал от пребывания в больнице, и дома он психологически бы чувствовал себя гораздо лучше, но как быть с больной ногой?
Домой к маме Дима ехать не хочет - объясняет, что там неинтересно, и что там ему не с кем целоваться. Впрочем, он готов ехать куда угодно, лишь бы сбежать из больницы...
Вот.